Задекларированные в конституциях и международном праве принципы свободы совести и вероисповедания в процессе политических и геополитических противостояний становятся разменной монетой в равной степени, как и политические и гражданские права человека. Вмешательство в сферу духовного является индикатором уровня политической культуры сторон противостояния.

В ситуации оккупации Крыма институты власти Российской Федерации лишь подтвердили идеологическую слабость своей позиции, осуществляя притеснения Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП). До оккупации УПЦ КП относилась к религиозным меньшинствам полуострова. Однако, после «вхождения» Крыма в состав РФ, и без того небольшая Крымская епархия УПЦ КП уменьшилась в 4 раза: из более 40 общин (начало 2014 года) в 2015 году продолжило функционировать 11, зафиксированы эпизоды захвата храмов и церковного имущества.

С самого начала оккупации Крымского полуострова УПЦ КП выступила с последовательной негативной оценкой и осуждением действий оккупационных сил. В марте 2014 года Архиерейский собор УПЦ КП от имени церкви осудил действия страны-агрессора и поддержал борьбу украинцев за сохранение территориальной целостности и независимости государства. После заключения Договора о вхождении Крыма в состав РФ на территорию полуострова распространилось законодательство РФ, это стало формальным источником для предъявления претензий к религиозным общинам УПЦ КП и ограничения их функционирования в Крыму.

В частности, для УПЦ КП основной преградой стало требование ко всем религиозным организациям полуострова пройти с 1 марта 2015 года перерегистрацию, а именно:

• войти в состав существующей российской централизованной религиозной организации соответствующего направления;

или

• пройти государственную религиоведческую экспертизу в соответствующем законодательству РФ порядке.

Религиозные организации, которые не выполнили требования закона о перерегистрации, лишаются права действовать на территории РФ и подлежат ликвидации. На деле, религиозные организации, которые не прошли перерегистрацию, приобретают ограниченную правосубъектность – они не могут осуществлять хозяйственную деятельность, — но при этом могут обращаться в суд за защитой своих нарушенных прав.

Помимо этого, Закон РФ «О свободе совести и религиозных объединениях» предусматривает, что для осуществления богослужений и отправления других религиозных церемоний на территории РФ священнослужитель должен быть или гражданином РФ, или пребывать на территории РФ на законных основаниях.

Помимо вышеуказанных прямых рычагов давления на религиозные организации УПЦ КП также используется опосредованное влияние – а именно, влияние на арендодателей и собственников помещений, в которых проводятся богослужения и отправление других обрядов. Некоторые владельцы выехали с территории полуострова, другие под формальным предлогом отсутствия перерегистрации отказали в продлении договора аренды. Наиболее яркими примерами утеснений УПЦ КП в Крыму являются захваты храмов, например, храма Апостолов Петра и Павла и Святителя Николая, Архиепископа Мирликийского Чудотворца в Севастополе, храма Покрова Пресвятой Богородицы в селе Перевальное, кафедрального собора Святых Равноапостольных Князей Владимира и Ольги в Симферополе.

Во всех трёх случаях захвата храмов Крымская епархия УПЦ КП предприняла попытки отстоять право на доступ к помещениям и защиту церковного имущества в «оккупационных судах», однако в исках было отказано. Обжалование решений судов и действий судебных исполнителей в вышестоящие судебные инстанции также не дало результатов. Поскольку национальные средства защиты прав Крымской епархией УПЦ КП уже исчерпаны, Управление епархии обратилось в Европейский суд по правам человека.

Международное право в ситуации оккупации одним государством другого или его части предусматривает защиту служителей культа, мест отправления культа и культурных ценностей. Кроме того, Женевская конвенция IV о защите гражданского населения во время войны гарантирует покровительствуемым лицам на оккупированной территории защиту от дискриминации, в том числе и по религиозному признаку. Политика РФ, которая привела к насильственному сокращению количества приходов УПЦ КП в Крыму и захвату церковного имущества может быть квалифицирована как дискриминация, поскольку для украинских крымчан принадлежность к УПЦ КП является едва ли не единственным способом сохранять украинскую идентичность.

 Особенно заслуживает внимания то, что Дополнительным протоколом к Женевским конвенциям запрещено использовать места отправления культа для поддержки военных. В связи с этим стоит упомянуть, что храм Апостолов Петра и Павла и Святителя Николая, Архиепископа Мирликийского Чудотворца в Севастополе и храм Покрова Пресвятой Богородицы в селе Перевальное находились на территории воинских частей. После оккупации Крыма эти объекты «перешли» под контроль Министерства обороны РФ и стали либо использоваться в целях армии, или были переданы УПЦ МП, что является прямым нарушением требований Дополнительного протокола.

Нормы международного права – Международный пакт о гражданских и политических правах, Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений, Европейская конвенция прав человека – защищают права представителей УПЦ КП:

— право на исповедание религии и защиту от дискриминации;

— отправление религиозных обрядов без вмешательства государства;

— защита храмов и церковного имущества.

и прихожан:

— право на исповедание религии и защиту от дискриминации;

— участие в религиозных обрядах;

— демонстрация своих религиозных убеждений.

Международная судебная практика имеет примеры позитивного разрешения споров о защите свободы вероисповедания в Европейском суде по правам человека, например, «Церковь Бессарабской Митрополии и другие против Молдовы» и «Мануссакис и другие против Греции».

Справедливости ради, необходимо отметить, что УПЦ КП претерпевает гонения не только на территории Крымского полуострова, но и на континентальной части РФ – известен прецедент сноса Свято-Троицкого храма в г. Ногинск. Такому же вытеснению подвергаются и другие религиозные организации в РФ, например Российская православная автономная церковь, чьи храмы во Владимирской области в ходе судебных разбирательств, инициированных Территориальным управлением Федерального агентства по управлению государственным имуществом, были переданы в пользование РПЦ МП. Таким образом, оккупационные власти,  игнорируя международные правовые стандарты и грубо нарушая права человека в сфере свободы совести и вероисповедания, целенаправленно ущемляют религиозные меньшинства. В результате этой политики УПЦ КП практически прекратила своё существование на территории оккупированного полуострова